«Искусство» придуриваться от Марии Захаровой

19 Марта 2026

Прием Захаровой — старый, как мир: задавать вопрос, на который ответ уже известен, но произносить его с интонацией человека, впервые столкнувшегося с загадкой века.

Мария Захарова снова решила сыграть в жанре «искреннего недоумения». На этот раз — по поводу выступления премьер-министра Армении Никола Пашиняна в Европарламенте. Получилось, как обычно: много слов, чуть театральной растерянности и ни капли реального непонимания. Потому что, если отбросить дипломатические ужимки, прекрасно понятно: Захарова все отлично понимает. Просто делает вид, что нет.

Начнем с главного. Когда Пашинян говорит о «третьих странах» и о влиянии бывших сотрудников КГБ, никакой загадки здесь нет. Это не ребус и не метафизическая головоломка. Это прозрачный политический сигнал, адресованный вполне конкретному адресу — Москве. Причем настолько прозрачный, что, как говорится, и ежу понятно. Вопрос лишь в том, почему в российском МИДе предпочитают изображать удивление вместо того, чтобы честно признать очевидное.

Захарова, рассуждая вслух, демонстративно «теряется»: о ком это Пашинян? Про каких священнослужителей? Про какую страну? Неужели про Россию? И тут же сама же подсказывает ответ, словно играя в поддавки с аудиторией. Этот прием — старый как мир: задавать вопрос, на который ответ уже известен, но произносить его с интонацией человека, впервые столкнувшегося с загадкой века.

Между тем, в основе высказываний Пашиняна лежит вполне конкретный политический контекст. Речь идет о влиянии России на внутренние процессы в Армении, в том числе через различные институции — будь то политические структуры, медиа или даже церковные круги. И упоминание КГБ — это не случайная деталь, а намек на преемственность. Потому что, как ни крути, сегодняшняя российская власть — это система, выросшая из советских спецслужб.

ФСБ — прямой наследник КГБ. Это не фигура речи, а институциональный факт. И когда в Армении говорят о «бывших агентах КГБ», речь идет не о призраках прошлого, а о людях и структурах, которые в той или иной форме продолжают существовать и влиять на политическую реальность. Делать вид, что это не так — значит либо сознательно искажать картину, либо надеяться, что аудитория не станет задавать лишних вопросов.

И здесь стоит напомнить еще одну деталь, о которой в Москве предпочитают не распространяться. Президент России Владимир Путин — бывший сотрудник КГБ. В свое время он работал в Дрездене, в том самом «доме культуры», выполняя, как принято говорить, «важные задания». По некоторым данным, у него даже был оперативный псевдоним — «Моль». Это не секретная информация, а часть его биографии, о которой прекрасно известно и в России, и за ее пределами.

Более того, в начале своего политического пути Путин вовсе не выглядел как противник Запада. Напротив, он вполне серьезно рассматривал возможность интеграции России в европейские и евроатлантические структуры. Вопрос о вступлении в ЕС и даже в НАТО тогда не казался чем-то фантастическим. История, как известно, пошла по другому пути. Но сам факт остается: стремление «в Европу» когда-то было и у тех, кто сегодня высмеивает подобные устремления у других.

Поэтому реплика Захаровой о том, что Пашинян «сам у себя в шахматы выигрывает», звучит, мягко говоря, неубедительно. В политике действительно бывают ситуации, когда человек пытается представить любой исход как победу. Но это, как минимум, безобидно. Гораздо тревожнее выглядят другие формы самообмана.

Например, когда кто-то на татами сам себе проводит броски, болевые и удушающие приемы, а затем объявляет это блестящей победой. Или когда кто-то ведет долгие и содержательные «диалоги» с самим собой, сопровождая их традиционными атрибутами вроде бутылки водки. Вот это уже не про риторику, а про состояние системы.

Но такие образы в российском МИДе, разумеется, не озвучат. Слишком уж они близки к реальности, которую там предпочитают не замечать. Гораздо проще — и безопаснее — иронизировать над другими странами, приписывать им нелогичность и внутренние противоречия. Проблема в том, что эта ирония все чаще звучит как попытка отвлечь внимание от собственных трудностей.

Россия сегодня действительно переживает непростой период.

Экономические ограничения, технологическая изоляция, отток специалистов — все это постепенно отбрасывает страну назад, к моделям, которые казались уже преодоленными. На этом фоне разговоры о «непонятных третьих странах» выглядят как дымовая завеса. Потому что на самом деле все понятно. И Пашинян, и Захарова, и их аудитории прекрасно осознают, о чем идет речь.

Вопрос лишь в том, кто готов называть вещи своими именами, а кто предпочитает продолжать игру в показное непонимание. Ирония в том, что чем более демонстративным становится это «непонимание», тем очевиднее становится истина, которую пытаются скрыть. Иногда достаточно просто убрать лишние слова — и картина становится предельно ясной.

ArmenianReport https://armenianreport.com