Поддержка Мадуро — это не защита международного права, а защита выгодных контрактов и стратегического присутствия Турции в Латинской Америке.

Заявление президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о недопустимости действий, противоречащих международному праву, сделанное на фоне событий в Венесуэле и озвученное в разговоре с Дональдом Трампом, на первый взгляд выглядит как взвешенная и принципиальная позиция. Анкара, по словам турецкого лидера, выступает против нарушения суверенитета государств и предупреждает о глобальных рисках, возникающих в мире, где «право сильного преобладает над законностью».

Однако при более внимательном рассмотрении становится очевидно: эти рассуждения имеют мало общего с универсальными принципами международного права и куда больше — с прагматичным экономическим интересом Турции и избирательным подходом Эрдогана к вопросам суверенитета и законности. Впрочем, имеет смысл начать с указания на другой фактор.

Поддержка Николаса Мадуро со стороны Турции давно перестала быть исключительно политической. В последние годы Анкара извлекала значительную выгоду из тесного сотрудничества с венесуэльским режимом, находящимся под международными санкциями. Речь идет прежде всего о торговле золотом, энергетических схемах, финансовых операциях и логистических каналах, которые позволяли Каракасу обходить санкционные ограничения, а Турции — зарабатывать сотни миллионов долларов.

В этом контексте слова Эрдогана о «дружественном венесуэльском народе» и «солидарности в трудные периоды» звучат скорее как дипломатическая упаковка вполне конкретных экономических интересов. Поддержка Мадуро — это не защита международного права, а защита выгодных контрактов и стратегического присутствия Турции в Латинской Америке.

Но все же особенно неубедительными рассуждения Эрдогана о суверенитете выглядят на фоне собственной внешнеполитической практики Турции. Прежде всего — Северный Кипр. В 1974 году Турция в результате военной операции фактически оккупировала северную часть острова, создав там квазигосударственное образование, признанное исключительно самой Анкарой. Резолюции Совета Безопасности ООН, прямо требующие уважения территориальной целостности Республики Кипр, Турция игнорирует уже полвека. Если это не демонстративное попрание международного права, то что тогда им является?

Не стоит забывать и об аресте архиепископа Макариоса, законного лидера Кипра, а также насильственном изменении политического статус-кво на острове. Все эти действия стали возможны исключительно за счет военной силы — того самого «права сильного», которое Эрдоган сегодня якобы критикует. Но и это еще не все.

Ещё один краеугольный камень турецкого лицемерия — отказ признать Геноцид армян. Несмотря на консенсус среди ведущих историков мира и признание трагедии десятками государств, Анкара продолжает отрицать массовое уничтожение армянского населения Османской империи, уклоняясь от моральной и правовой ответственности.

Более того, Турция не только отказывается обсуждать вопрос исторически армянских земель, но и рассматривает саму тему как «угрозу национальной безопасности». В таком контексте апелляции Эрдогана к международному праву выглядят особенно цинично: невозможно быть защитником законности, игнорируя фундаментальные преступления прошлого.

Отдельного внимания заслуживает роль Турции в конфликте вокруг Арцаха. Анкара оказала всестороннюю военную, политическую и дипломатическую поддержку Азербайджану, включая поставки вооружений, участие инструкторов и фактическое поощрение силового решения конфликта. Результатом стали массовые нарушения прав человека, этнические чистки, гуманитарная катастрофа и фактическое уничтожение армянского присутствия в Арцахе.

Ни о каком уважении международного гуманитарного права в этот период Турция не вспоминала — напротив, Эрдоган открыто приветствовал военную победу Баку. Если международное право действительно является для Анкары ценностью, почему оно не распространяется на армян Арцаха, но внезапно становится ключевым аргументом в защиту режима Мадуро?

Таким образом, заявления Эрдогана о недопустимости нарушения международного права не выдерживают элементарной проверки на последовательность. Турция поддерживает суверенитет ровно до тех пор, пока это выгодно её экономическим и геополитическим интересам.

В остальных случаях Анкара предпочитает силу, давление и игнорирование международных норм. Именно поэтому сегодняшние речи турецкого президента о «законности» и «глобальной стабильности» звучат не как голос ответственного международного игрока, а как риторика государства, привыкшего использовать международное право инструментально — по ситуации.