Насколько глубоко прежние власти недооценивали реальную природу российского медиаполитического класса!

В России вновь прозвучали слова, которые в любой другой реальности были бы восприняты как дипломатический скандал, повод для официальных демаршей и международного расследования. В российской же реальности они прозвучали как почти будничное рассуждение «о стратегии». Владимир Соловьёв — не маргинал, не блогер с окраины медиаполя, а один из ключевых рупоров путинской пропаганды — публично допустил возможность военной операции России в Армении, поставив её в один ряд с Украиной и другими территориями так называемой «российской зоны влияния». И тем самым он сказал вслух то, о чем в Москве думают последние 7 лет, но стараются формулировать осторожнее.

Формальным поводом для измышлений Соловьева стало обсуждение заявлений Дональда Трампа о Гренландии и Венесуэле. Владимир Рудольфович пересказал их в нарочито грубой форме — «мне нужно, я забираю» — и тут же предложил зеркальную логику для России. Если мир якобы возвращается к эпохе прямого дележа сфер влияния, если международное право «больше не работает», то почему Москва должна себя сдерживать?

Дальше последовало ключевое: Центральная Азия — «наша», «ближнее зарубежье» важнее Сирии и Венесуэлы, а «потеря Армении — гигантская проблема». Проблема для кого? Для самой Армении, которая пережила войну, гуманитарную катастрофу, предательство «союзника» и кризис безопасности, а теперь постепенно восстанавливается? Нет — проблема для России, которая, по логике Соловьёва, имеет право определять, какая власть допустима в странах, попавших в сферу её «жизненных интересов».

Особенно показательно, что все эти тезисы сопровождаются демонстративным отказом от международного права как такового. «Плевать на международный порядок», — говорит Соловьев, транслируя мышление российской политической элиты. Он не просто допускает силовые операции в других странах — он нормализует саму идею, что суверенитет соседних государств является условным и вторичным по отношению к интересам имперского центра. В этом контексте Армения рассматривается не как партнер, не как государство с собственной волей и трагической историей, а как актив, утрата контроля над которым воспринимается как геополитический ущерб.

Для части армянского общества особенно болезненно осознавать, что подобные заявления делает человек, которого ещё совсем недавно в Ереване принимали с почестями. Вот характерный пример из относительно недавного прошлого.

В 2013 году тогдашний президент Серж Саргсян наградил Владимира Соловьёва Орденом Почёта, отметив его «большой личный вклад в развитие и укрепление дружбы между армянским и российским народами». Тогда это казалось частью привычного ритуала: демонстрация Ереваном лояльности Москве, обмен символическими жестами, иллюзия «стратегического союзничества». Сегодня эта награда выглядит не просто ошибкой, а унизительным напоминанием о том, насколько глубоко прежние власти недооценивали реальную природу российского медиаполитического класса.

Но проблема ведь не в том, что Соловьёв «изменился». Он всегда был тем, кем является сейчас: агрессивным апологетом силы, презирающим небольшие государства и считающим нормальным язык угроз. Изменилась реальность, в которой его слова перестали быть абстрактной бравадой и приобрели вполне конкретный смысл.

После Украины, после фактического демонтажа системы региональной безопасности любые разговоры о «СВО в других точках зоны влияния» перестают быть риторикой. Это сигнал. Причём сигнал не только внешнему миру, не только самой Армении, но и внутренней аудитории России, которую приучают к мысли, что применение силы за пределами страны — допустимый и даже желательный инструмент.

Реакция Еревана на эти заявления была, пожалуй, запоздалой, но необходимой. Так, посол России в Армении Сергей Копыркин был вызван в МИД, где ему вручили ноту протеста, в которой выражено глубокое возмущение по поводу заявлений, сделанных в эфире программы государственного телеканала. Подчеркнуто, что они являются неприемлемым посягательством на суверенитет Республики Армения, враждебным проявлением и грубо нарушают основополагающие принципы дружественных отношений между Арменией и Россией, говорится в сообщении Министерства иностранных дел нашей страны.

Кроме того, председатель Комиссии по телевидению и радио Тигран Акопян прямо назвал Соловьева маньяком и предложил его лишить государственной награды, назвав человеком, который открыто угрожает Армении и армянскому народу.

Тут важно не только содержание этой инициативы, но и её символический смысл. Речь идёт не о персональной мести или эмоциональном жесте, а о попытке восстановить элементарное чувство достоинства. Государственная награда — это не сувенир и не дипломатический сувенир прошлого, а знак ценностного выбора. И человек, который допускает военную операцию против нашей страны, не может оставаться её кавалером без того, чтобы это не выглядело как коллективное самооскорбление.

Впрочем, вопрос гораздо шире одной награды и одного пропагандиста. Соловьёв — лишь наиболее громкий и откровенный представитель целого слоя российских медиадеятелей, которые десятилетиями формировали в Армении ложное ощущение «братства», «общей судьбы» и «защитного зонтика». Эти люди никогда не говорили об Армении как о равном партнёре. Они говорили о ней как о форпосте, плацдарме, зоне ответственности. Пока армянская политика при Кочаряне и Саргсяне была удобной и предсказуемой, это подавалось как дружба.

Как только в Ереване сменилась власть и появились попытки самостоятельного манёвра — риторика мгновенно сменилась на угрозы и шантаж.

Пора честно признать: для российского пропагандистского класса Армения не имеет самостоятельной ценности. Её судьба интересует их ровно в той мере, в какой она вписывается в имперскую картину мира. Отсюда и циничная фраза о том, что «потеря Армении — проблема». Не потому, что страдают люди, не потому, что рушится безопасность региона, а потому, что кто-то «теряет контроль». В этой логике нет места уважению, только расчёту и силе. Слова Соловьёва ценны именно своей откровенностью.

Он не маскирует угрозы дипломатическими формулами и не прячется за эвфемизмами. Он прямо говорит: международное право — ничто, суверенитет — условность, сила — главный аргумент. Услышать это — значит больше не иметь права делать вид, что речь идёт о «частном мнении» или «телевизионном эпатаже». Это идеология. И либо Армения научится относиться к ней трезво и жёстко, либо однажды обнаружит, что подобные слова перестали быть словами.