Остается неизвестным, каким будет сам Европейский союз через несколько лет. Он может стать более закрытым, более бюрократическим, более осторожным в вопросах расширения. Европейская политика — это не романтика ценностей, а жесткий расчет интересов.

Перед нами сегодня разворачивается наглядный пример пути, по которому Армения не должна идти. Речь идет не о самом европейском выборе как таковом, а о том, как опасно превращать евроинтеграцию в единственный стратегический ориентир, особенно если она строится на обещаниях, которые могут быть пересмотрены в любой момент.

26 января главный представитель Еврокомиссии Паула Пиньо во время брифинга в Брюсселе сделала важное заявление: никаких упоминаний о конкретной дате вступления Украины в Европейский Союз в так называемом «плане процветания» нет. Видео выступления опубликовано на сайте Еврокомиссии, и его смысл однозначен — ЕС не фиксирует временных обязательств.

Пиньо подчеркнула, что вступление Украины в ЕС обсуждается лишь в контексте гарантий безопасности для Киева и рассматривается как составляющая будущего процветания Украины в случае достижения мирного соглашения. Однако ни о каком календарном плане речи не идет. Формулировка максимально осторожная: перспектива есть, но гарантий нет.

Это особенно важно на фоне заявлений, которые звучали ранее. Президент Сербии Александр Вучич 25 января утверждал, что частью плана по завершению войны является ускоренное вступление Украины в ЕС до 1 января 2027 года. Financial Times еще в декабре 2025 года писала о варианте «мирного плана», предполагающем вступление Украины уже в 2026 году — как стимул, чтобы Киев согласился на американский сценарий урегулирования.

А украинский вице-премьер по вопросам евроинтеграции Тарас Качка 3 января предполагал членство Украины в 2027 году. Однако теперь мы видим, что Еврокомиссия дистанцируется от любых дат. И это ключевой момент: даже в отношении страны, которая ведет войну с Россией и является главным фронтом европейской безопасности, Брюссель избегает конкретики.

Еще один фактор, который нельзя игнорировать: Еврокомиссия готовит предложения по пересмотру самой системы вступления в ЕС. Это означает, что процедура расширения может стать иной, более сложной или более политизированной. Стало быть, когда Украину примут в ЕС — и примут ли вообще — вопросы, на которые сегодня нет гарантированно точных ответов.

Точно так же неизвестно, каким будет сам Европейский союз через несколько лет. Он может стать более закрытым, более бюрократическим, более осторожным в вопросах расширения, особенно на фоне внутренних кризисов и растущего евроскептицизма. И если даже Украина, находящаяся в исключительных условиях, не получает четких обязательств, то что говорить о других странах?

Именно поэтому Армении нужно крайне осторожно относиться к советам о «ускоренной евроинтеграции» как универсальном рецепте. Европа умеет обещать, но она также умеет отступать, когда меняется политическая конъюнктура. На примере соседней Грузии мы уже увидели, что все «пряники», которые выдаются той или иной стране от ЕС, в любой момент могут быть отменены — и тогда останется только кнут.

Еще вчера Тбилиси воспринимался как один из главных кандидатов на европейское будущее, а сегодня он сталкивается с приостановкой процессов, критикой и санкционным давлением. И это демонстрирует простую истину: европейская политика — это не романтика ценностей, а жесткий расчет интересов. Нам все это следует учитывать.

Украину же пока кормят «пряниками». Но не потому, что Европа внезапно стала особенно щедрой. А потому, что Украина жизнями своих военнослужащих фактически спасает Европу от российского вторжения и захвата. Она выполняет роль стратегического щита, и именно поэтому Киев получает исключительное внимание и поддержку. Но даже в таком случае Брюссель не дает главного — юридически закрепленного обещания членства в определенную дату.

Армения находится в совершенно иной геополитической реальности. У нас нет той роли, которую играет Украина в европейской архитектуре безопасности. У нас нет ресурсов, чтобы быть «проектом номер один» для Брюсселя. И у нас есть сложнейшая региональная среда, где Россия по-прежнему остается важным фактором — независимо от отношения к ней. Поэтому, выстраивая отношения и с ЕС, и с Россией, мы должны уметь балансировать.

Баланс — это не слабость и не отсутствие принципов. Это форма политического выживания малых государств, находящихся между крупными центрами силы. Встав однозначно на ту или иную сторону, мы рискуем очень многим. Сегодня Европа может обещать поддержку, инвестиции, перспективы. Завтра — пересмотреть подход. Сегодня она дает «пряник». Завтра может применить «кнут». И примеры уже есть.