Сегодняшняя ситуация требует от Еревана не концертной атмосферы, а мобилизации внешней политики.

Ситуация вокруг соседнего Ирана стремительно обостряется. Регион, который и без того уже несколько лет живёт в режиме постоянной турбулентности, приближается к новой точке напряжения — возможно, самой опасной за последнее десятилетие. Сообщения о переброске дополнительных американских средств противовоздушной обороны на Ближний Восток, публикации в западной прессе и заявления политиков создают ощущение, что мир стоит на пороге очередного крупного конфликта.

Как пишет The Wall Street Journal, Пентагон усиливает ПВО в регионе, пытаясь защитить Израиль и арабских союзников от возможных ответных действий Тегерана. Это означает, что Вашингтон рассматривает сценарий прямого удара по Ирану не как теоретическую возможность, а как вполне реальный план.

Дополнительную тревогу усилило заявление президента Сербии Александра Вучича, который прямо сказал: удар США по Ирану может состояться в течение ближайших 48 часов. Даже если эти слова звучат как политическая оценка со стороны внешнего наблюдателя, сам факт подобных прогнозов показывает: международное сообщество ожидает резкого ухудшения обстановки.

На этом фоне появляются и дипломатические варианты выхода из кризиса. Израильская газета Haaretz сообщает, что Турция может предложить взять под контроль часть обогащённого урана Ирана — речь идёт о примерно 440 килограммах материала, обогащённого до 60%. Такой шаг мог бы стать компромиссным решением, гарантирующим, что уран не будет использован в военных целях и не вернётся обратно в Иран.

Президент США Дональд Трамп, в свою очередь, заявил журналистам, что Тегеран ведёт «серьёзные переговоры» с Вашингтоном, и американская сторона рассчитывает на приемлемую договорённость. Его слова дают основания предполагать: военное решение очередного американо-иранского кризиса может быть отложено или вовсе не состояться.

Однако в регионе дипломатия редко существует отдельно от силы. Переговоры идут параллельно с подготовкой к возможному удару. И именно в этом двойном контексте соседние страны уже начали обозначать свои интересы. 

Особое внимание привлекает активизация Турции. Анкара, как видно, стремится стать не просто наблюдателем, а посредником и потенциальным гарантом будущего соглашения. Контроль над иранским ураном — предложение, которое автоматически делает Турцию ключевым игроком в кризисе.

Азербайджан также демонстрирует вовлечённость. Позавчера президент Ильхам Алиев позвонил президенту Ирана Махмуду Пезешкиану. Алиев выразил обеспокоенность ситуацией в регионе, заявил о готовности Азербайджана внести вклад в устранение напряжённости и подчеркнул, что Баку выступает за решение подобных вопросов путём переговоров и взаимопонимания.

Этот звонок важен не только как дипломатический жест. Он показывает: Азербайджан стремится заранее встроиться в будущую конфигурацию региональной безопасности, независимо от того, каким будет исход кризиса. На фоне активных шагов Анкары и Баку особенно тревожно выглядит пассивность Еревана. В момент, когда вокруг Ирана формируется новая реальность, Армения фактически не демонстрирует политической инициативы.

Премьер-министр Никол Пашинян, вместо активизации на иранском направлении, устраивает концерт и продолжает внутреннюю повестку, словно кризис у южной границы не имеет прямого отношения к национальной безопасности страны. Президент Армении Ваагн Хачатурян также не провёл встречи с иранским коллегой, не выступил с чёткими заявлениями, не обозначил позицию Армении как государства, для которого стабильность Ирана — вопрос выживания. Такое молчание может дорого обойтись.

Ведь для Армении Иран — не просто сосед. Это стратегический коридор, экономическое окно и важнейший элемент регионального баланса. Любое ослабление Ирана автоматически усиливает позиции Турции и Азербайджана. Если Иран окажется втянут в войну, внутренний кризис или смену режима, региональный расклад изменится радикально. И в первую очередь это ударит по Армении.

Особенно опасным становится вопрос Сюника. Уже сейчас Азербайджан не скрывает интереса к так называемому «Зангезурскому коридору». В условиях сильного Ирана Баку ограничен в возможностях давления. Но падение или ослабление Тегерана может открыть для Азербайджана окно возможностей. Сценарий, при котором Армения столкнётся с новой попыткой захвата или принуждения к уступкам в Сюнике, становится гораздо более вероятным, если южный сосед окажется парализован кризисом.

Кроме того, ослабление Ирана означает общее снижение внешнеполитического веса Армении. Наша страна рискует остаться один на один с усиливающимся турецко-азербайджанским блоком. Именно поэтому сегодняшняя ситуация требует от Еревана не концертной атмосферы, а мобилизации внешней политики. Армения должна активно работать с Тегераном, Вашингтоном, Москвой, Брюсселем и всеми центрами силы, чтобы обозначить свою роль и свои красные линии.

Пассивность в момент, когда решается судьба региона, может обернуться трагическими последствиями. Если Армения не будет субъектом процесса, она станет его объектом. Иранский кризис — это не далёкая геополитика. Это вопрос армянской безопасности, армянских границ и будущего армянской государственности. И пока Турция и Азербайджан уже обозначили свою вовлечённость, Армения рискует остаться без голоса именно тогда, когда этот голос нужен больше всего.