Российская внешняя политика десятилетиями строилась на парадоксе: Кремль был заинтересован не в окончательном мире, а в управляемых конфликтах. Россия стремилась не закрывать кризисы, а консервировать их.

Телефонный разговор Дональда Трампа с премьер-министром Индии Нарендрой Моди и последующее заявление американского президента в Truth Social стали показательным сигналом: мировая энергетическая и политическая архитектура продолжает меняться, и эти изменения всё сильнее бьют по позициям России.

Если верить словам Трампа, Индия согласилась сократить или даже отказаться от закупок российской нефти, переключившись на сырьё из США и, возможно, Венесуэлы. Трамп подал это как шаг, который «поможет закончить войну в Украине», ведь Москва во многом держится именно на нефтяных доходах.

И здесь важно не только экономическое измерение. Важен символизм: даже те страны, которые в последние годы играли роль «альтернативного рынка» для России, начинают демонстрировать готовность пересматривать свои энергетические связи. А значит - пространство для манёвра у Кремля сужается. На фоне этих процессов особенно странно и даже комично выглядят попытки Москвы продолжать разговаривать с Арменией в привычном менторском тоне.

Россия десятилетиями воспринимала Южный Кавказ как зону исключительного влияния - территорию, где она может диктовать правила, раздавать советы, назначать виновных и выступать «миротворцем». Армения, Азербайджан и другие страны региона прекрасно понимают: за громкими заявлениями о «стабильности» и «исторических связях» скрывались холодные расчёты. Для России Южный Кавказ был не союзническим пространством, а удобной точкой давления на сами государства региона.

Россия всегда действовала по одной и той же схеме: сначала поддерживать напряжённость, затем предлагать себя в роли единственного посредника, а потом извлекать выгоду из «урегулирования». Так было всегда, но сегодня особенно нелепо звучат любые попытки России что-либо диктовать Армении. Причин тому несколько.

Во-первых, потому что у Армении и Азербайджана действительно остаются серьёзные нерешённые вопросы — исторические, политические, гуманитарные. Но не России их закрывать. Москва не является нейтральной стороной. Она никогда ею не была.

Во-вторых, потому что сама Россия утратила моральное и политическое право поучать кого-либо. Страна, которая развязала крупнейшую войну в Европе XXI века, не может изображать «гаранта безопасности».

Российская внешняя политика десятилетиями строилась на парадоксе: Кремль был заинтересован не в окончательном мире, а в управляемых конфликтах. Россия стремилась не закрывать кризисы, а консервировать их. Потому что конфликт - это рычаг. Это возможность вмешиваться, требовать уступок, держать соседей в зависимости. И Южный Кавказ был одной из ключевых арен этой стратегии. Но сегодня этот механизм даёт сбой.

Кремль мечтал «взять Киев за три дня». Итог — война растянулась на четыре года. Вместо триумфа Россия получила затяжное истощение, санкции, технологическую деградацию и демографический кризис. Даже цели, которые Москва объявляла минимальными — полный контроль над Донбассом — остаются недостижимыми без огромных потерь.

Экономическая ситуация также далека от победных реляций. Российская экономика всё больше напоминает мобилизационный лагерь: ресурсы уходят на войну, социальная сфера деградирует, перспективы развития сокращаются. И вот теперь — ещё один удар: Индия, крупнейший покупатель российской нефти последних лет, демонстрирует готовность дистанцироваться. Это действительно выглядит как «нож в спину» для Москвы - хотя, по сути, это просто прагматизм: никто не хочет связывать своё будущее с проигрывающей державой.

В этих условиях России следовало бы сосредоточиться на собственных проблемах, а не раздавать советы Армении. Попытки Лаврова и других российских чиновников говорить с позиции силы сегодня звучат всё более карикатурно. Россия - уже не тот игрок, который может навязывать региону свою волю.

Южный Кавказ вступает в новую эпоху, где государства региона будут исходить из собственных интересов, а не из имперских схем прошлого.

Армения имеет право на самостоятельную политику. Азербайджан имеет право на собственные приоритеты. И ни одна внешняя сила — особенно та, что сама погрязла в войне и кризисе — не должна диктовать, как им строить будущее. Россия слишком долго пыталась быть «арбитром», оставаясь при этом источником нестабильности. Сегодня этот арбитр теряет ресурсы, влияние и доверие. И это, пожалуй, главный итог нынешнего этапа: эпоха, когда Москва могла играть судьбами региона, подходит к концу.