Кочарян пытается играть роль альтернативы — силы, которая придёт и якобы сделает лучше, чем Пашинян. Но эта конструкция рассыпается при первом же соприкосновении с реальностью.

Заявление спикера Национального собрания Алена Симоняна, сделанное им в беседе с журналистами 3 марта, о том, что второй президент, нынешний лидер парламентской оппозиции Роберт Кочарян рискует не преодолеть проходной порог на предстоящих в июне выборах, вызвало в оппозиционном лагере настоящую панику. Задёргались все разом — «Дашнакцутюн», Республиканская партия Армении, люди Кочаряна. Забегали, заговорили, начали опровергать, доказывать, что это обычная агитация и очередные нападки властей. Реакция оказалась настолько истеричной и предсказуемой, что невольно выдала главное: бывшие в лице Кочаряна и Саргсяна, а также дашнаки сами прекрасно понимают, что их политическая карьера подошла к концу. Просто до сих пор никто не говорил об этом вслух с таким спокойствием, как это сделал Симонян.

Спикер Нацсобрания сказал просто и без лишних церемоний насчет возможности блока экс-президента преодолеть проходной порог: «По моей информации, у него есть проблема с этим». В этой короткой фразе уместился весь диагноз. Кочарян не просто теряет электорат — он его уже потерял. По оценке спикера, реальные шансы преодолеть проходной порог имеют «Сильная Армения» и партия Гагика Царукяна — они и будут соревноваться между собой за звание главной оппозиционной силы. Кочаряну в этой схеме места нет вообще. Он не лидер оппозиции, а политический труп.

Чтобы понять, почему это произошло, нужно честно ответить на один вопрос: за что вообще голосовали люди в 2021 году, отдавая свои голоса блоку «Армения»? Не за Кочаряна — это иллюзия, которую он сам себе создал. Голосовали против Пашиняна. На фоне катастрофы в Арцахе, растерянности и боли общество искало любую точку выхода из ситуации, и Кочарян оказался под рукой. Это было протестное голосование — эмоциональное, непрочное, не имеющее ничего общего с реальной поддержкой. Такой электорат не верен никому. Он уходит туда, где громче кричат и убедительнее обещают.

Но дело не только в электоральной арифметике. Дело в том, кем являются Кочарян, Саргсян и вся их политическая среда в глазах большей части армянского общества. Это не просто политики с подмоченной репутацией. Это люди, которые десятилетиями строили в Армении порочную систему — и построили её такой, что страна до сих пор расхлёбывает последствия. 

Коррупция расцвела при них буйным цветом. Бюджет распиливался между своими. Бизнес без нужных связей был невозможен в принципе. Суды выносили те приговоры, которые им справляли сверху. Полиция жестоко, с остервенением разгоняла тех, кто осмеливался выйти на улицу. Оппонентов давили административным ресурсом, уголовными делами и прямым давлением.

И над всем этим — внешняя политика, которую трудно назвать политикой в полном смысле слова. Армения при Кочаряне и Саргсяне была не суверенным государством, принимающим самостоятельные решения, а послушным инструментом в руках Москвы. Голосовали в международных организациях так, как велели в Кремле. Военные базы размещали, не торгуясь. В ОДКБ сидели смирно, получая взамен иллюзию безопасности, которая рассыпалась в прах в 2020 году, когда выяснилось, что никакой реальной защиты эти союзы не дают. Армению методично превращали в периферию северной недоимперии — и называли это стратегическим партнёрством.

Кстати, Саргсяна Симонян вообще назвал «отвергнутым» и добавил, что именно таким он останется в истории. Это не грубость и не политическая риторика. Это констатация. Республиканская партия сегодня — это политический труп. Структура есть, прикормленные СМИ тоже, говорящие головы регулярно выступают. Но политического веса у РПА и лично у Саргсяна нет никакого, и всё это прекрасно понимают. Люди не забыли весну 2018 года. Не забыли, почему вышли на улицы и почему не ушли, пока не добились своего. Политический капитал, однажды сожжённый таким образом — публично, на глазах у всей страны — не восстанавливается. Никогда. Никакими съездами, никакими новыми лицами в списках и никакими клятвами в любви к армянскому народу.

А вот Кочарян пытается играть роль альтернативы — силы, которая придёт и якобы сделает лучше, чем Пашинян. Но эта конструкция рассыпается при первом же соприкосновении с реальностью, потому что избиратель больше отдаст ему свой голос. Избиратель помнит главное — что никто из тех, кто сегодня с пеной у рта обличает ошибки Пашиняна, не понёс за собственные грехи ровно никакой ответственности.

«Дашнакцутюн» в этой ситуации выглядит особенно жалко. Партия с историей, с символикой, с претензией на идеологическую серьёзность превратилась в удобный инструмент бывших без какого-либо реального содержания. Союз с Кочаряном в 2021 году дал небольшой результат — но сегодня даже этот ресурс иссяк.

Не хочу быть оракулом, но мне кажется, что на июньских выборах наши сограждане вновь наградят Пашиняна мандатом доверия. Не потому, что он великий реформатор и оправдал все надежды. Не потому, что за прошедшие годы страна все же сильно изменилась. А потому что на другой чаше весов — возврат к тому, что уже было. А возврата к тому, что уже было, люди не хотят категорически. Это не доверие — это инстинкт самосохранения.

Это голосование не «за», а «только не они». И то, что Кочарян, Саргсян и «Дашнакцутюн» не способны предложить ничего, кроме ностальгии по эпохе, которую страна пережила как болезнь, делает их участие в выборах не политической борьбой, а спектаклем. В рядах старой оппозиции тоже это знают. Просто признавать это вслух не хотят — потому что признание означает конец. Окончательный и бесповоротный.