Реализм не предполагает отказа от собственной субъектности. Он предполагает поиск баланса между возможностями и принципами.

В последние месяцы армянское общество становится свидетелем явления, которое еще недавно казалось невозможным: целой серии откровенных заявлений и политических шагов со стороны действующего руководства страны, последовательно подрывающих основы национальной идентичности, государственной субъектности и исторической памяти. Речь уже не о спорных решениях или ошибках управления — речь о системной линии, которая вызывает все более острые вопросы о ее истинной природе и целях.

Заявления председателя Национального собрания о том, что новая Конституция должна быть лишена положений, которые могут быть истолкованы как «угроза» для соседей, на первый взгляд могут показаться прагматичным шагом. Однако в контексте последних событий они воспринимаются иначе.

Когда государство начинает корректировать свою основополагающую правовую базу не исходя из внутреннего консенсуса и исторической преемственности, а из внешних ожиданий и давления, это неизбежно ставит под сомнение сам принцип суверенитета.

Особое внимание привлекает позиция относительно Декларации о независимости. Попытка представить ее как «декларацию конфликта и зависимости» — это не просто политическая оценка, а фактический пересмотр фундамента современной армянской государственности. Декларация была тем документом, который зафиксировал стремление народа к самостоятельности, к восстановлению исторической справедливости и к защите своих прав. Отказ от нее — символический и политический — означает отказ от значительной части национального нарратива.

Еще более показательной является риторика, связанная с терминологией и историческими названиями. Когда высокопоставленные представители власти начинают публично отказываться от употребления слова «Арцах», признавая собственные прошлые высказывания «ошибкой», это уже не просто изменение дискурса. Это сигнал обществу о том, что прежние ценности и ориентиры объявляются неверными, а новая линия предполагает их пересмотр — вплоть до отказа от них.

Слова Алена Симоняна о том, что «Карабах принадлежит Азербайджану», прозвучавшие в подобном контексте, стали своего рода водоразделом. Они закрепляют ту политическую реальность, которая еще недавно воспринималась как трагедия, а не как позиция, подлежащая публичному утверждению со стороны армянских властей. И в этом заключается главный вопрос: где проходит граница между признанием сложной реальности и добровольным отказом от национальных интересов?

Мы наблюдаем поразительное явление: цепочку заявлений и действий, которые все чаще воспринимаются значительной частью общества как предательские, антинациональные и антигосударственные. Это не эмоциональная оценка, а реакция на последовательность шагов, каждый из которых по отдельности может быть объяснен политической целесообразностью, но в совокупности формирует совершенно иную картину.

Государство существует не только как набор институтов и территорий, но и как система смыслов, ценностей и символов. Когда эти смыслы размываются, когда ключевые элементы национальной идентичности подвергаются пересмотру или девальвации, возникает риск утраты внутреннего стержня. А без него невозможно ни устойчивое развитие, ни эффективная внешняя политика.

Сторонники текущего курса могут утверждать, что речь идет о «реализме», о необходимости адаптации к новым геополитическим условиям. Однако реализм не предполагает отказа от собственной субъектности. Он предполагает поиск баланса между возможностями и принципами. В данном же случае возникает ощущение, что баланс смещен в сторону односторонних уступок, сопровождаемых идеологическим переосмыслением прошлого.

Вопрос, который сегодня стоит перед армянским обществом, предельно прост и одновременно предельно сложен: где проходит граница допустимого? Что еще должно произойти, чтобы каждый осознал масштаб происходящего? Сколько еще заявлений должно прозвучать, сколько еще символических и политических шагов должно быть сделано, чтобы стало очевидно — речь идет не о частных решениях, а о стратегическом курсе?

Каждый следующий день пребывания этих политических фигур у власти все больше воспринимается как испытание для национального достоинства. Для одних — это необходимость терпеть во имя стабильности, для других — позор, который подтачивает основы государства изнутри. Но в любом случае очевидно одно: без активной позиции общества этот процесс будет продолжаться.

История не раз показывала, что судьба государства определяется не только решениями элит, но и реакцией граждан. Молчаливое согласие часто оказывается самым опасным фактором, позволяющим закрепиться тем тенденциям, которые в дальнейшем становятся необратимыми. Сегодня перед армянским обществом стоит выбор — сложный, болезненный, но неизбежный.

Либо признать происходящее новой нормой и адаптироваться к ней, либо сказать свое четкое «нет», обозначив границы допустимого и напомнив власти о том, что источник легитимности — это народ, а не внешние обстоятельства. Этот выбор нельзя откладывать на потом. Потому что каждый упущенный день увеличивает дистанцию между государством и обществом, между прошлым и будущим, между тем, чем страна была, и тем, во что она может превратиться.