Оппозиция прекрасно понимает, что рациональные аргументы в предвыборной гонке проигрывают символам, а символ «страдающего юноши» у тюремных ворот бьёт точно в архетип.

В армянской оппозиции давно, еще с 2021 года, когда она не смогла получить большинство в парламенте на фоне растерявшегося после поражения в войне и, соответственно, терявшего популярность Пашиняна, сложилось понимание собственной слабости: экономическая критика вязнет в статистических спорах, а персональный ресурс оппозиционных лидеров не позволяет строить на нём серьёзную предвыборную кампанию. И вот — находка. 18-летний школьник, арестованный после стычки в церкви, за несколько часов превращается в икону сопротивления. Пропагандистская машина работает слаженно, образ готов, осталось только убедить общество не задавать лишних вопросов. А вопросы между тем есть — и весьма неудобные для тех, кто раскручивает эту историю.

Напомним, в Вербное воскресенье Пашинян пришёл на службу в церковь Сурб Анна. Как пишет оппозиционная пресса, мол, пришёл с опозданием — что само по себе не криминал для любого политика, поскольку государственные обязанности не имеют выходных. Охрана, сопровождающая первое лицо государства, действовала так, как и должна действовать — обеспечивала проход. Можно спорить о степени деликатности, но сам факт того, что премьер-министра охраняют и сопровождают, вряд ли должен кого-то удивлять.

Братья-близнецы Минасяны, однако, решили, что происходящее требует немедленной реакции — и она последовала. Дело дошло до перепалки, задержания и уголовного производства. На данный момент помимо братьев есть еще один задержанный, вступившийся за них. Одному из братьев предъявлено обвинение по статьям «Хулиганство» и «Препятствование служебной или политической деятельности должностного лица». Двое других обвиняются в пособничестве (другой брат) и организации (третий задержанный) хулиганству и препятствованию служебной или политической деятельности должностного лица. Суд в Ереване под председательством судьи Мнацакана Мартиросяна удовлетворил ходатайство следствия об аресте 18-летнего Давида Минасяна по делу об инциденте с премьер-министром Армении Николом Пашиняном в церкви Святой Анны.

Оппозиция немедленно выстроила нарратив: невинные дети, посмевшие сказать правду власти, брошены в тюрьму за слова. Давид Минасян, потерявший сознание у ворот изолятора «Армавир» - артистично или реально, не берусь судить, стал центральным образом этой конструкции — адвокат Лусине Мартиросян и антипашиняновская пресса позаботились о том, чтобы новость разошлась мгновенно. Кстати, интересный момент: брат-близнец Микаэл и третий фигурант дела Геворкян вышли под залог, что, согласитесь, в логику «жестоких репрессий» укладывается несколько хуже, но на этот нюанс предпочитают не обращать внимания.

Между тем правовая сторона дела куда менее однозначна, чем её рисует оппозиционная пресса. Статья о воспрепятствовании деятельности должностного лица вызвала шквал комментариев — прежде всего потому, что команда Пашиняна ранее настаивала на частном характере его церковных визитов. Противоречие реальное, и его не стоит замалчивать. Но показательно, что оппозиция использует его не для юридической дискуссии, а исключительно как эмоциональный рычаг — ещё одно свидетельство того, что цель здесь не истина, а картинка.

Картинка же выстраивается с профессионализмом предвыборного штаба. Церковь, праздник, несовершеннолетний, больница — каждый элемент подобран с расчётом на максимальный резонанс в обществе, где религиозное и политическое чувства тесно переплетены. Оппозиция прекрасно понимает, что рациональные аргументы в предвыборной гонке проигрывают символам, а символ «страдающего юноши» у тюремных ворот бьёт точно в архетип. Именно поэтому история Минасяна раскручивается так стремительно и так синхронно на всех оппозиционных площадках одновременно.

Всё это особенно красноречиво на фоне того, в каком состоянии оппозиция подходит к выборам. Содержательной альтернативной программы нет. Консолидированного лидера, способного составить реальную конкуренцию Пашиняну, нет. Есть разрозненные группы – Кочаряна, Карапетяна, Царукяна, Саргсяна – с общим знаменателем в виде ненависти к действующему премьеру — и острейший дефицит того, что в политике называется повесткой. История в церкви Сурб Анна в этом смысле оказалась спасительной соломинкой, за которую оппозиция ухватилась с поспешностью утопающего. Не от силы, а от безысходности — потому что других козырей, способных всколыхнуть общественное чувство накануне голосования, попросту не осталось.

Армянское общество, однако, прошло через достаточно политических циклов, чтобы узнавать эту технологию. «Мученик», явленный накануне выборов, — фигура почти ритуальная. Кстати, надо признать, что и Пашинян сам когда-то был таким мучеником — и именно поэтому лучше других понимает, как работает этот механизм и кто в действительности за ним стоит. Вопрос не в том, пострадал ли Давид Минасян — он, по всей видимости, пострадал, и это заслуживает нормального судебного разбирательства. Вопрос в том, что его превращают в предвыборный инструмент, и какова цена подобной эксплуатации для самого юноши, которого оппозиция так охотно записала в свои ряды — не спросив, разумеется, его согласия.