В отличие от оппозиции, правительство Пашиняна предлагает пусть и не всегда популярную, но относительно цельную картину будущего «Реальной Армении», в которой наша страна пытается балансировать между различными центрами силы.

Политический цикл в Армении вновь входит в фазу обострения: приближение июньских выборов усиливает нервозность в обществе, обнажает структурные слабости оппозиции и одновременно высвечивает устойчивость власти Никола Пашиняна, чья позиция, несмотря на внутренние и внешние вызовы, остается относительно прочной. В этих условиях борьба за избирателя все чаще выходит за пределы классической конкурентной политики и смещается в плоскость манипуляций — как информационных, так и прямых, материальных.

Не секрет, что ключевая проблема армянской оппозиции сегодня заключается не столько в отсутствии ресурсов, сколько в дефиците убедительной альтернативной повестки. Хотя за последние годы власть Пашиняна пережила несколько кризисов — от последствий войны до разочарования в главном «союзнике», однако оппозиционные силы так и не смогли трансформировать общественное недовольство в устойчивый электоральный капитал.

Причина кроется в фрагментированности самой оппозиции, отсутствии единого центра принятия решений и, главное, в ее идеологической инерции. Значительная часть оппозиционного спектра по-прежнему апеллирует к прошлому, а не к будущему, предлагая избирателю не стратегию развития, а ревизию уже пройденного этапа.

В этих условиях грязная информационная кампания становится едва ли не главным инструментом политической борьбы. Сайты и Телеграм-каналы, аффилированные с оппозиционными кругами, активно формируют тревожную картину будущего, в которой любое отклонение от традиционного внешнеполитического курса трактуется как экзистенциальная угроза. Центральным элементом этой риторики выступает тема возможного дистанцирования от ЕАЭС и ослабления связей с Россией. Так, например, Роберт Кочарян в ходе своего выступления в эфире подкаста «Большая политика» резко раскритиковал идею выхода из ЕАЭС и переориентацию на другие рынки. По его словам, выход Армении из ЕАЭС в России не заметят, а вот для Армении это обернется экономическим коллапсом.

То есть, в публичное пространство системно вбрасываются сценарии экономического коллапса, социальной нестабильности и геополитической изоляции, которые якобы неизбежно последуют за переориентацией на Запад.

Подобная аргументация строится на сознательном упрощении сложной реальности. Экономическая зависимость Армении от евразийского пространства действительно значительна, однако она не является статичной величиной и в последние годы демонстрирует признаки трансформации. Игнорируя этот факт, оппозиционные медиа стремятся не столько анализировать, сколько мобилизовать страх. Это классическая стратегия негативной кампании, в которой ставка делается на эмоциональную реакцию избирателя, а не на рациональную оценку альтернатив.

Однако информационное давление — лишь одна сторона происходящего. По мере приближения выборов фиксируются и более прямые формы воздействия на электорат. Так, Антикоррупционный комитет Армении выявил факты, которые свидетельствуют о переходе отдельных оппозиционных сил к практике банального подкупа. Согласно официальным данным, члены партии «Сильная Армения» совместно с группой лиц, действовавших под прикрытием общественной организации, осуществляли раздачу избирательных взяток в общине Арташат Араратской области.

Для координации своих действий они использовали интернет-приложения, что указывает на попытку придать этой деятельности организованный и скрытый характер. 

Реакция правоохранительных органов оказалась достаточно оперативной: было инициировано уголовное производство, проведены обыски, задержаны более десяти человек. Сам по себе этот эпизод вряд ли является уникальным для постсоветского пространства, однако в контексте нынешней политической ситуации он приобретает особое значение. Речь идет не просто о локальном нарушении закона, а о симптоме более глубокой проблемы — неспособности части оппозиции действовать в рамках легитимной политической конкуренции.

Важно понимать, что подобные практики имеют двойной эффект. С одной стороны, они могут дать краткосрочный результат на уровне отдельных округов или общин. С другой — подрывают доверие к оппозиции в целом, закрепляя за ней образ силы, готовой прибегать к любым средствам ради достижения цели. В условиях, когда доверие избирателя и без того остается ограниченным ресурсом, такие действия фактически работают на укрепление позиций действующей власти.

На этом фоне стратегия Пашиняна выглядит более последовательной. Несмотря на критику и объективные трудности, его команда продолжает опираться на комбинацию институционального контроля, умеренных реформ и осторожного маневрирования во внешней политике. В отличие от оппозиции, правительство предлагает пусть и не всегда популярную, но относительно цельную картину будущего «Реальной Армении», в которой наша страна пытается балансировать между различными центрами силы, не разрывая резко существующие связи.

Именно этот контраст — между пусть несовершенной, но системной политикой власти и фрагментированными, зачастую реактивными действиями оппозиции — во многом определяет текущий расклад сил. Попытки компенсировать стратегическую слабость за счет информационных манипуляций и прямого подкупа избирателей лишь подчеркивают структурный кризис оппозиционного лагеря.

В преддверии выборов Армения оказывается в ситуации, когда формальная политическая конкуренция сохраняется, но ее содержание все чаще вызывает вопросы. Если тенденции сохранятся, избирательная кампания рискует окончательно сместиться из плоскости программ и идей в сферу технологий влияния — от медийных до криминальных. И тогда главный вопрос будет заключаться уже не в том, кто победит, а в том, насколько сама система способна воспроизводить легитимность в глазах общества.