В условиях продолжения российско-украинской  войны восстановление прежней системы российского влияния на всем постсоветском пространстве становится значительно более сложной задачей.

Встреча Никола Пашиняна и Владимира Путина в Бишкеке оказалась ожидаемо содержательной. Слишком многое накопилось в российско-армянских отношениях за последние годы, слишком далеко разошлись представления Москвы и Еревана о будущем наших отношений. И, пожалуй, наиболее показательной стала история с российской военной базой в Гюмри.

Путин, отвечая на вопрос журналистов, фактически предложил Армении самой решить судьбу российского военного присутствия: если армянский народ считает, что база ему не нужна, Россия, по словам российского президента, уйдет «хоть завтра». При этом Москва готова оставаться, если Армения сочтет российское военное присутствие необходимым.

На первый взгляд - это было проявление уважения к суверенному выбору союзника. Но если посмотреть на ситуацию внимательнее, возникает несколько иной вопрос: почему Россия вообще оказалась в положении, когда ей приходится демонстрировать готовность уйти? Ведь еще совсем недавно подобная постановка вопроса казалась почти невозможной.

Напомню, что российская 102-я военная база находится в Гюмри с 1995 года, а действующее соглашение о ее размещении продлено до 2044 года. Кроме того, российское военное присутствие долгое время воспринималось как один из главных символов стратегического союза двух стран. Сегодня же российский президент публично говорит: хотите - мы уйдем.

Это уже само по себе показатель произошедшей перемены. Москва предлагает выбор, которого раньше не предлагала. И это при том, что Москва привыкла воспринимать весь Южный Кавказ как пространство собственных интересов и влияния. Армения же традиционно  рассматривалась в российской внешнеполитической системе координат как один из наиболее надежных союзников. Но после 2020 года эта конструкция начала стремительно разрушаться.

Для армянского общества стало очевидно, что прежняя система безопасности больше не работает так, как от нее ожидали. После войны Россия уже не воспринимается значительной частью наших граждан как безусловный гарант безопасности. События последних лет только усилили этот процесс. Наша страна начала  искать новые форматы сотрудничества - с Европейским союзом, США, Францией, Индией и другими государствами. Армения стала гораздо активнее развивать собственную оборонную способность и диверсифицировать внешнеполитические связи.

И это не временная эмоциональная реакция, а структурное изменение армянской внешней политики. Поэтому заявление Путина о Гюмри я бы рассматривал прежде всего как признание новой реальности. Москва больше не может просто сказать Еревану, что ему делать. При этом, есть и еще один фактор, о котором в Армении нельзя забывать.

Россия сегодня значительно сильнее занята самой собой и войной против Украины, чем несколько лет назад. Война потребляет огромные человеческие, финансовые и технологические ресурсы. Российская экономика продолжает функционировать, однако ее возможности не безграничны. И, что особенно интересно, проблемы начинают проявляться не только в макроэкономической статистике, но и в общественных настроениях.

Согласно мониторингу Института психологии РАН, признаки депрессии выявлены у 49% опрошенных россиян, тревоги — у 33%, а высокая выраженность тревожно-депрессивной симптоматики — у 36%.

Исследователи связывают эти показатели в том числе с пессимистическими экономическими ожиданиями и ослаблением надежды на скорое завершение войны. Это не означает,  что российское государство завтра рухнет или перестанет быть серьезной военной державой. Но это означает другое: ресурсы любой страны конечны.

И чем дольше продолжается российско-украинская  война, тем больше Москве приходится концентрироваться на украинском направлении и внутренних проблемах. В таких условиях восстановление прежней системы российского влияния на всем постсоветском пространстве становится значительно более сложной задачей. Поэтому я бы не стал воспринимать слова Путина как свидетельство того, что российская военная база в Гюмри действительно стала Москве безразлична.

Разумеется, нет. Военное присутствие в Армении имеет для России стратегическое значение. Гюмри - это российский военный объект на Южном Кавказе, связанный с региональной системой безопасности и демонстрирующий присутствие Москвы в непосредственной близости от Турции и Ирана. Разумеется, Россия хотела бы сохранить эту позицию. Но хотеть — еще не значит иметь возможность. Именно здесь проходит граница между российскими амбициями и современной реальностью. Как бы Путин ни пытался Путин изображать «хорошую мину при плохой игре».