После слов Пашиняна Брюсселю пришлось фактически объяснять: не надо воспринимать политическую цель Еревана как обязательство Евросоюза.

Европейская комиссия решила охладить наши ожидания  относительно безвизового режима. Говоря сухим языком европейских бюрократов, в Брюсселе считают преждевременным называть конкретную дату введения режима безвизовых поездок граждан Армении в страны Шенгенской зоны. А если еще точнее, то, как заявила глава пресс-службы Еврокомиссии Паула Пиньо, переговоры с Арменией по этому вопросу продолжаются, а говорить о 2029 годе пока слишком рано.

По её словам, ЕС обсуждает с Ереваном различные направления укрепления отношений, а к следующему этапу сможет перейти лишь тогда, когда Армения достигнет необходимой степени готовности. На первый взгляд, ничего чрезвычайного не произошло. Европейская комиссия просто напомнила очевидную вещь: переговоры ещё не закончены, конкретные сроки не определены, а решение о либерализации визового режима зависит от выполнения целого комплекса условий.

Но если посмотреть на ситуацию шире, становится очевидно: здесь возникла довольно характерная ситуация, в которой виноваты, по большому счёту, все. Начать следует с Никола Пашиняна. Премьер-министр Армении - человек достаточно опытный, чтобы прекрасно понимать разницу между политическим пожеланием и официальным обязательством Евросоюза. Более того, он лучше многих знает настроения европейских политических элит, особенности брюссельской бюрократии и механизм принятия решений в ЕС.

Именно поэтому ему  не стоило публично привязывать армянский безвиз к конкретному году — 2029-му. Мы же помним, что 24 августа, выступая в Национальном собрании, Пашинян заявил, что Армения намерена добиться либерализации визового режима с Евросоюзом до 2029 года.

При этом он подчеркнул, что ЕС активно ведёт переговоры с Арменией именно по этому вопросу. Мне могут возразить. что политически заявление Пашиняна понятно.

Мол, для армянского общества европейское направление сегодня является одним из наиболее чувствительных вопросов. После стремительного ухудшения отношений с Россией Ереван заинтересован в демонстрации новых внешнеполитических возможностей. Безвизовый режим с Европой в этом смысле является очень удобным символом: его можно предъявить обществу как вполне конкретный результат внешнеполитического разворота.

Но существует одна проблема. Европейский союз пока не обещал Армении безвизовый режим к 2029 году. И теперь, после слов Пашиняна, Брюсселю пришлось фактически объяснять: не надо воспринимать политическую цель Еревана как обязательство Евросоюза. Это, конечно, не дипломатическая катастрофа. Но это довольно неприятный сигнал.

Потому что когда политическое руководство страны называет конкретную дату, общество начинает воспринимать её как ориентир. Если дата не будет достигнута, ответственность за несбывшееся обещание автоматически ляжет не только на Брюссель, но и на нынешнее руководство страны, лично на Пашиняна. Однако было бы неправильно возлагать всю ответственность исключительно на премьер-министра.

Проблема существует и со стороны Европейского союза. Брюссель действительно использует чрезвычайно удобную политическую конструкцию: обещать перспективу, не гарантируя результата. ЕС может говорить об углублении отношений, стратегическом партнёрстве, европейской интеграции, либерализации визового режима, реформах и общих ценностях. Но практически каждый раз оставляет за собой возможность сказать: сначала выполните условия, а потом посмотрим.

С формальной точки зрения здесь всё безупречно. Визовая либерализация действительно требует выполнения определённых критериев. Европейская комиссия не обязана заранее гарантировать конкретную дату. Но политически такая неопределённость создаёт совершенно другую ситуацию. Страна начинает жить ожиданиями, обществу говорят: Европа ближе, европейская интеграция продолжается, отношения углубляются, впереди новые возможности. А затем выясняется, что за всеми этими формулировками нет никакой гарантии конкретного результата.

И вот здесь армянскому обществу стоило бы особенно внимательно посмотреть на опыт соседей. Пример Украины в данном случае очень показателен. Украина получила безвизовый режим с ЕС 11 июня 2017 года. Европейский союз тогда подчёркивал, что Киев выполнил необходимые требования и что либерализация визового режима является важным этапом углубления отношений.

Но безвизовый режим никогда не был членством в Евросоюзе. И тем более он не означал автоматического членства Украины в НАТО. Для значительной части украинского общества европейская интеграция постепенно превратилась из долгосрочного проекта в ожидание полноценного политического присоединения к Западу. Однако между ассоциацией, безвизом, кандидатом в члены и полноценным членством существует огромная дистанция.

И это принципиально важно понимать сегодня в Армении. Безвизовый режим - это не членство в ЕС. Это даже не гарантия членства. Это всего лишь возможность граждан страны осуществлять краткосрочные поездки без получения визы при соблюдении установленных правил. Именно здесь возникает главный вопрос: почему армянское общество должно воспринимать безвизовый режим как доказательство того, что наша страна действительно движется к европейской интеграции? Опыт Украины показывает, что эти вещи нельзя автоматически отождествлять.

Ещё более наглядный пример - Грузия. Граждане Грузии  также получили право на безвизовые поездки в ЕС в 2017 году. Сегодня же Брюссель уже использует визовый механизм как инструмент политического давления на Тбилиси. В январе 2025 года Совет ЕС приостановил действие части соглашения об упрощении визового режима для грузинских дипломатов и чиновников. В марте 2026 года ЕС пошёл дальше: была приостановлена безвизовая поездка в отношении владельцев дипломатических, служебных и официальных паспортов.

Да, обычных граждан Грузии эта мера пока не коснулась, однако Еврокомиссия прямо предупредила, что при отсутствии изменений ограничения могут быть продлены или расширены на всех граждан. То есть произошло именно то, что ещё недавно многим могло показаться практически невозможным: безвизовый режим, который воспринимался как достижение, оказался инструментом политического давления.

И это должно быть серьёзным уроком для Армении. Потому что если сегодня европейские чиновники говорят нам, что  «слишком рано быть столь конкретными», то завтра они вполне могут сказать что-то ещё более неприятное.  Например, что  недостаточно реформ и демократии, а также нет соответствия европейским стандартам. Много чего они там могут придумать и каждый из этих аргументов может стать основанием для переноса сроков.

А дальше возникает ещё более неприятный вопрос: кто и когда определяет, достигла ли страна «необходимой степени готовности»? Ответ очевиден - европейские институты. То есть Армения может выполнить десять условий из десяти и всё равно получить политическое «подождите». Потому что окончательное решение является не математической формулой, а политическим процессом.

И здесь армянскому обществу необходимо отказаться от одной очень опасной иллюзии - от убеждения, что Европа обязательно даст то, чего от неё ждут, просто потому, что Армения политически развернулась в сторону Запада. Международная политика так не работает. Ни Евросоюз, ни США, ни Россия, ни любой другой крупный центр силы не действуют исключительно из благодарности или симпатии. Государства и международные организации прежде всего защищают собственные интересы. Вот и нам, как обществу, давно пора перестать жить иллюзиями и сосредоточится на реалиях. Цена ошибки тут может быть очень высока.