Москва оказалась в ситуации, когда её внешняя политика не предлагает партнёрам ни безопасности, ни экономических преимуществ, ни привлекательной модели будущего.

Ситуация вокруг наличия или отсутствия приглашения премьер-министра Армении Никола Пашиняна в московских мероприятиях 9 мая на первый взгляд может показаться протокольной интригой. Однако за уклончивыми ответами посла  России Сергея Копыркина скрывается гораздо более глубокий и болезненный для Москвы процесс - стремительная утрата влияния России в Армении и на Южном Кавказе в целом.

Фраза «посмотрим» и признание «не знаю» из уст российского посла - это не просто дипломатическая осторожность. Это демонстрация отсутствия контроля над ситуацией. В классической дипломатии подобные вопросы согласовываются заранее: участие или неучастие лидера союзной страны в ключевом символическом мероприятии не должно быть сюрпризом для принимающей стороны.

Но сегодня представитель России в Ереване фактически вынужден констатировать: Москва не понимает, какие решения принимает армянское руководство. И это - качественно новая реальность. Да и в целом Сереге Копыркину не позавидуешь. Он оказался живым свидетелем исторического процесса - окончательной утраты своей страной влияния на государство, которое десятилетиями считалось одним из самых лояльных союзников Москвы.

Ключевая ошибка России - не в тактике, а в стратегии. За последние годы Москва допустила целую серию решений и бездействий, которые подорвали доверие Еревана. Во-первых, роль России в исходе карабахского конфликта. Москва не просто не помогла, а фактически содействовала усилению позиций Азербайджана. Война 2020 года и последующие события стали переломным моментом. Россия, выступавшая гарантом безопасности, не предотвратила оккупацию Арцаха.

Во-вторых, Москва не воспрепятствовала продвижению азербайджанских сил уже на международно признанную территорию Армении. Для армянского общества это стало шоком: оказалось, что союзнические обязательства не работают даже в базовых вопросах территориальной целостности.

В-третьих, российская политика продемонстрировала катастрофические проблемы с расстановкой приоритетов. Вместо сохранения влияния на союзника Москва сделала ставку на ситуативные договорённости, игнорируя долгосрочные последствия.

На этом фоне вопрос — поедет ли Никол Пашинян в Москву 9 мая — выглядит второстепенным. Ведь наша страна последовательно дистанцируется от российских интеграционных проектов, активизирует контакты с ЕС и США, пересматривает безопасность и внешнюю политику. Россия же утратила главный ресурс влияния — доверие. Именно поэтому российский посол не может дать внятный ответ. Потому что решения больше не принимаются в логике «союзнической дисциплины».

Да, парад 9 мая для России — не просто памятная дата, а важнейший элемент внешнеполитической символики. Участие иностранных лидеров должно демонстрировать наличие союзников и международной поддержки. Но реальность меняется. Даже те политики, которые ранее демонстрировали лояльность Москве, начинают корректировать своё поведение. Показателен пример с премьер-министром Словении  Робертом  Фицо, который отказался от поездки в Москву, несмотря на прежнюю риторику.

Это уже не отдельные случаи, а тенденция. Потеря союзников как системный процесс. Армения — лишь один из примеров. Россия стремительно теряет влияние по всему постсоветскому пространству. Даже там, где формально сохраняется союзничество, оно всё чаще носит персональный характер. В случае Беларуси устойчивость отношений во многом держится на фигуре Александра Лукашенко. Но этот фактор не вечен, а институциональной основы для долгосрочного союза так и не создано.

Так что Москва оказалась в ситуации, когда её внешняя политика не предлагает партнёрам ни безопасности, ни экономических преимуществ, ни привлекательной модели будущего. Причина случившегося — внутри самой России. Политическая система, ориентированная на краткосрочные решения и силовые методы, оказалась неспособной к стратегическому мышлению.

Вместо укрепления союзов — давление. Вместо баланса интересов — навязывание. Вместо модернизации — изоляция. В результате Россия сама разрушила ту архитектуру влияния, которую строила столетиями. Все это привело к тому, что настоящий «день победы» в более широком историческом смысле будет связан не с парадами и символами, а с моментом, когда народы России смогут выйти из-под диктата централизованной власти и построить систему, основанную на свободе, ответственности и уважении к соседям.