Оценка ограничений свободы во многом зависит от того, кто именно их вводит, в какой политической обстановке и против кого они направлены?

И вновь вернёмся в Европу, а точнее, в охваченную протестами Францию!

Сенат этой страны в ночь на 28 октября одобрил в первом чтении законопроект, который позволяет взыскивать компенсацию за ущерб, причинённый во время массовых беспорядков, не только с непосредственных виновников погромов, но и с других участников соответствующих собраний. Предусмотренный предел взыскания — до 10 тысяч евро с человека.

Законопроект также предусматривает возможность требовать от интернет-платформ оперативно удалять призывы к насилию, грабежам и разрушениям, а при невыполнении требований — добиваться блокировки или исключения таких ресурсов из поисковой выдачи. Теперь документ предстоит рассмотреть Национальному собранию, поэтому говорить о вступившем в силу законе пока преждевременно. Но уже сам факт поддержки этой инициативы верхней палатой французского парламента заслуживает внимания.

Перед нами весьма показательный пример того, как либеральная демократия в определённых обстоятельствах начинает наступать на горло собственной песне. Годами европейские политики убеждали мир в том, что свобода слова, свобода собраний, право на протест и плюрализм мнений являются фундаментальными ценностями, которыми нельзя поступаться ради политического удобства.

Социальные сети стали одним из наиболее заметных результатов этой борьбы за свободное распространение информации: они позволили миллионам людей говорить без посредников, критиковать власть, организовывать акции и выводить на общественное обсуждение темы, которые прежде могли оставаться за пределами внимания традиционных средств массовой информации.

Но у этой медали есть и другая сторона. Те же цифровые площадки способны распространять призывы к насилию, координировать действия погромщиков и превращать локальные беспорядки в масштабные кризисы.

Государство, безусловно, обязано защищать людей, их имущество и общественную безопасность. Владельцы магазинов, уничтоженных во время погромов, не должны оплачивать чужую политическую борьбу из собственного кармана. Никто не обязан мириться с поджогами автомобилей, разграблением торговых точек и нападениями на граждан только потому, что происходящее сопровождается громкими лозунгами о свободе.

Однако принципиальный вопрос заключается в другом: где проходит граница между ответственностью конкретного правонарушителя и наказанием людей за то, чего они лично не совершали? Французская инициатива предполагает возможность возложить солидарную гражданскую ответственность на участников собрания, в ходе которого произошли разрушения, если установлено, что они сознательно участвовали в соответствующей группе или оставались в ней, понимая, что совершаются противоправные действия.

Таким образом, речь идёт не о безусловном наказании каждого случайного прохожего или любого мирного демонстранта. В тексте предусмотрены критерии участия и возможности освобождения от ответственности при наличии уважительных причин оставаться на месте. Но даже с этими оговорками возникает серьёзная проблема: насколько легко в условиях хаоса, давки, полицейского оцепления и противоречивых распоряжений установить, кто сознательно поддерживал погром, а кто оказался рядом с его участниками?

И здесь возникает ещё одно противоречие. Если государство не способно обеспечить общественный порядок, выявить конкретных виновников и взыскать ущерб с них, оно стремится расширить круг тех, с кого можно получить деньги. С точки зрения власти это может выглядеть эффективным инструментом сдерживания беспорядков. Но с точки зрения гражданина появляется риск, что недостатки правоохранительной системы и сложности расследования будут компенсироваться за счёт людей, чья индивидуальная вина не доказана в привычном смысле непосредственного причинения ущерба.

Самое интересное начинается, если перенести эту французскую дискуссию на армянскую почву. Представьте, что аналогичный законопроект появился бы в Армении до бархатной революции 2018 года. Тогда оппозиция, общественные активисты и тысячи граждан выходили на улицы, протестуя против решения Сержа Саргсяна остаться у власти в должности премьер-министра. Уличные акции стали важнейшим инструментом политической мобилизации и в конечном итоге привели к смене правительства.

А теперь представим, что тогдашние власти и Республиканская партия Армении попытались бы ввести норму, позволяющую взыскивать крупные суммы с участников демонстраций за ущерб, причинённый отдельными людьми из толпы, а социальные сети обязали бы оперативно пресекать распространение призывов, которые государство сочло бы опасными.

Можно не сомневаться, что подобная инициатива вызвала бы жёсткую критику со стороны армянской оппозиции и гражданского общества. Вопросы к ней наверняка возникли бы и у европейских институтов. ПАСЕ, Совет Европы и правозащитные организации потребовали бы объяснить, как подобные ограничения соотносятся со свободой собраний, выражения мнений и принципом индивидуальной ответственности. Критикующие получили бы весомый аргумент: государство не столько защищает общественный порядок, сколько стремится сделать участие в протесте слишком дорогим и опасным удовольствием.

Разумеется, утверждать, что такой закон был бы принят и  предотвратил бы бархатную революцию, невозможно. Политические процессы зависят от множества факторов, а история не предоставляет возможности проверить подобный альтернативный сценарий.  Но сам мысленный эксперимент вполне уместен: представьте, как изменились бы оценки европейских наблюдателей, если бы подобные ограничения вводились не во Франции, а правительством, против которого выступала тогдашняя наша оппозиция, ныне являющаяся властью в Армении.

В одном случае, вероятно, была бы объявлена опасная попытка подавить демократические протесты. В другом — французские власти объясняют свои действия необходимостью защитить граждан, имущество и общественный порядок. Не означает ли это, что оценка ограничений свободы во многом зависит от того, кто именно их вводит, в какой политической обстановке и против кого они направлены?

Вот, о чем нужно задуматься, оценивая наши реалии.