Нельзя бесконечно требовать от партнёра лояльности, не демонстрируя при этом готовности учитывать его интересы.

Реакция Москвы на последние заявления руководства Армении всё больше напоминает нервную реакцию человека, который чувствует, что у него буквально из-под ног уходит привычная почва. Ереван уже не просто выражает недовольство работой Организации Договора о коллективной безопасности, не просто говорит о невозможности возвращения к прежнему формату отношений с этой структурой. Руководство нашей страны прямо заявляет, что больше не видит в ОДКБ никаких интересов для своей страны. И именно это, похоже, вызывает в Кремле куда большее раздражение, чем формальная задолженность по членским взносам.

Премьер-министр Никол Пашинян поставил точку в многолетней дипломатической игре вокруг так называемой заморозки участия Армении в ОДКБ. «Хочу раз и навсегда констатировать: наши интересы, связанные с ОДКБ, исчерпаны. У нас более нет связанных с ОДКБ интересов», — заявил глава правительства.

Это политический сигнал, смысл которого предельно понятен: Ереван больше не намерен делать вид, будто членство в организации, которая не оправдала возложенных на неё ожиданий, представляет для Армении какую-либо ценность.

И что же происходит в ответ? Вместо попытки разобраться, почему союзнические отношения дошли до такого состояния, Москва начинает рассуждать о наказании Армении. Генеральный секретарь ОДКБ Таалатбек Масадыков ранее сообщил, что Россия представила проект решения о применении к Еревану статьи 25 Устава организации. По его словам, речь идёт о членских взносах и фактическом неучастии Армении в работе объединения уже третий год.

Если соответствующий вопрос будет включён в повестку, его могут рассмотреть на заседании Совета коллективной безопасности 10 ноября. Статья 25 предусматривает вполне конкретные меры: государство, не исполняющее обязательства по погашению задолженности перед бюджетом ОДКБ в течение двух лет, может лишиться права выдвигать своих граждан на определённые должности в организации, а также права голоса в её органах до полного погашения долга.

Формально это уставная процедура. Но политический смысл происходящего гораздо шире: Россия, которая привыкла рассматривать Армению как одного из своих наиболее зависимых партнёров в регионе, теперь демонстрирует готовность использовать механизмы организации для давления на страну, решившую пересмотреть характер этих отношений.

Особенно показательно выступление Марии Захаровой. Представитель российского МИД не исключила обсуждения ограничительных мер против Армении, напомнила о невыплаченных взносах и предложила Еревану либо вернуться к полноценному участию в ОДКБ, либо выйти из организации в соответствии с установленной процедурой, урегулировав финансовые обязательства. «Насильно никто партнёров в организации удерживать не намерен», — заявила она.

Одновременно Захарова назвала высказывания Пашиняна о выборе между ЕАЭС и Евросоюзом «словесной эквилибристикой» и обвинила армянского премьера в попытках ввести собственное население в заблуждение. Вот только возникает закономерный вопрос: а с какой стати Москва вообще решила, что вправе поучать Армению относительно её национальных интересов и внешнеполитического выбора?

Россия может напоминать о положениях устава, требовать выполнения финансовых обязательств, обсуждать юридические последствия неуплаты взносов. Но она не может требовать от суверенного государства продолжать считать полезным союз, который, по оценке его руководства, перестал отвечать интересам страны. Тем более что именно Москва на протяжении последних лет не смогла убедительно объяснить армянскому обществу, в чём заключается практическая ценность членства в ОДКБ.

Армения неоднократно обращалась к организации с вопросами о её реакции на события, которые Ереван расценивал как угрозу своей безопасности. Однако вместо убедительного ответа армянская сторона услышала многочисленные объяснения, ссылки на сложность ситуации и призывы не торопиться с выводами. Москва же предпочитала рассуждать о недопустимости критики союзнических структур, о необходимости сохранять единство и о том, что проблемы следует обсуждать исключительно внутри организации.

Получается весьма удобная для России логика: Армения должна оставаться в ОДКБ, исполнять обязательства, платить взносы и не задавать слишком неудобных вопросов. А если задаёт — значит, занимается «словесной эквилибристикой» и подрывает союзнические отношения. Но союзничество не может быть односторонним обязательством.

Нельзя бесконечно требовать от партнёра лояльности, не демонстрируя при этом готовности учитывать его интересы. Нельзя ожидать, что государство будет воспринимать организацию как гаранта безопасности лишь потому, что так удобнее Москве. И уж точно нельзя всерьёз рассчитывать на доверие, если вместо предметного разговора армянскому руководству предлагают очередную порцию нравоучений и угроз.

При этом нынешнее обострение давно вышло за рамки ОДКБ. Ещё один важный сигнал прозвучал от министра иностранных дел Армении Арарата Мирзояна, затронувшего вопрос о целесообразности дальнейшего присутствия российской военной базы в Гюмри. По словам главы внешнеполитического ведомства, эта тема обсуждается в политических кругах страны, в том числе, с финансовой точки зрения. Мирзоян напомнил, что возможность обсуждения продолжения или сворачивания деятельности базы ранее допускал сам Владимир Путин. «Если хотите, давайте обсудим вопрос продолжения деятельности базы или её сворачивания», — цитировал армянский министр российское заявление, добавив: «Давайте обсудим, если хотите, мы не против».

И здесь Москве, очевидно, становится ещё менее комфортно. Одно дело — спорить о членских взносах и формулировках устава ОДКБ. Совсем другое — столкнуться с перспективой пересмотра самого военного присутствия России в Армении. Ведь речь идёт уже не о символическом охлаждении отношений, а о возможном изменении архитектуры безопасности на Южном Кавказе. Поэтому неудивительно, что российская дипломатия реагирует всё более нервно на заявления Пашиняна и Мирзояна. За разговорами о дисциплине, обязательствах и необходимости «урегулировать вопросы» просматривается куда более серьёзная тревога: Москва опасается окончательной утраты влияния в Армении.

Не стоит забывать и о том, что происходящее имеет значение далеко за пределами армяно-российских отношений.

Южный Кавказ меняется, и Россия уже не может рассчитывать на то, что её прежнее доминирование будет сохраняться автоматически. Армения расширяет внешнеполитические контакты, развивает отношения с Европейским союзом и США, диверсифицирует сотрудничество в сфере безопасности. Параллельно меняется региональный баланс, усиливается роль других международных игроков, а государства Южного Кавказа всё активнее стремятся самостоятельно определять свои приоритеты. Для Кремля это означает потерю привычных рычагов давления.

Особенно любопытно, что российские представители постоянно говорят о праве Армении самостоятельно выбирать внешнеполитический курс, но всякий раз, когда Ереван действительно пытается воспользоваться этим правом, в Москве начинаются разговоры о последствиях, рисках, неблагодарности и вмешательстве Запада. В российской риторике суверенитет Армении как будто признаётся лишь до тех пор, пока армянское руководство принимает решения, устраивающие Кремль. Стоит Еревану заявить о собственных интересах — и тут же появляются предупреждения, что страна якобы ставит под угрозу свою безопасность и будущее.

Наконец, стоит обратить внимание на ещё одну деталь. Москва требует от Армении определиться с отношением к ОДКБ, одновременно критикуя заявления Еревана о несовместимости полноценного членства в ЕАЭС с европейской интеграцией. Но разве не сама Армения должна решать, какие экономические и политические объединения соответствуют её интересам? Разве российские чиновники уполномочены определять, какие перспективы армянский народ вправе рассматривать? И почему любое стремление Еревана расширить пространство для самостоятельного выбора немедленно трактуется как попытка обмануть собственных граждан?

Похоже, в Москве до сих пор не привыкли к простой мысли: Армения — не чья-то собственность и не территория, на которой российское влияние должно сохраняться по умолчанию. У неё есть собственные интересы, собственные представления о безопасности и полное право пересматривать отношения с организациями и государствами, которые не оправдали ожиданий. И если российское руководство действительно считает армянский народ братским, ему стоило бы уважать этот выбор, а не пытаться удерживать Ереван угрозами и финансовыми претензиями.